|
Как хочешь, так и турбаза телефон он, воровать пойдет? Я торопился уйти, пока Светка молчала. Мне было бы совестно уходить из дома, где плачет ребенок. Я же все-таки инженер. Кухня превратилась в электрическое поле с разнозаряженными частицами, которые сталкиваются. Когда я уходил, мама сунула мне в карман апельсин. Ей неудобно было дать мне апельсин открыто, потому что она жила на средства Петра и не вкладывала свою пенсию. Апельсин оттопыривал карман, и я чувствовал себя так, будто я его украл. Елена накинула шаль и вышла меня проводить. Когда мы были маленькие и вместе ходили в школу, Елена носила мой портфель, потому что я рос слабым. Мама делала нам разные бутерброды: мне с колбасой или сыром, а Елене просто посыпала сахарным песком и поливала сверху водичкой, чтобы песок не рассыпался. Однажды во время большой перемены Елена обнаружила у себя бутерброд с яичницей. Она догадалась, что мама перепутала, и не съела его, а отнесла мне на другой этаж. Она все время недовольна. Петра это раздражает, ему не хочется быть дома.
Ему уже все равно, что она, адрес адрес Я все время зажигаюсь о нее, как спичка о коробок. Солнце выступило под соснами. Оно было нежно-пламенное, молодое, будто только что проснулось. Пусть даже она права, но скажи зачем мне это знать? Солнце оторвалось от сосен, медленно коуровская чтобы в срок поспеть на середину неба. Она была покрыта шалью, как печалью, и уходила с печалью на плечах. Я пошел по тропинке. Зелень была яркая и юная. Я поднялся на дощатый перрон и стал ждать электричку. Неподалеку горели на солнце маковки церкви. Говорят, здесь жил какой-то патриарх. А Елена стоит над коляской с каменным лицом и не хочет понять свою дочь. Что требовать от посторонних, когда даже самые близкие люди не умеют почувствовать друг друга. Я зашел в вагон телефон сел на свободное место, спиной по ходу поезда. Вагон был почти полон. Люди ехали на работу. Напротив меня сидела десятилетняя девочка с мамой. Девочка смотрела в окно, и в ее светлых глазах отражались деревья, дома, небо. Глаза были пестрые и разные, в зависимости от того, что было за окном. Женщина тоже смотрела за окно, но не видела ничего. В ней спала душа. Я снова вспомнил Светку и подумал: дети плачут до определенного возраста, а потом начинают задавать вопросы. Далее они перестают задавать вопросы вслух и задают их только себе. И плачут тоже про себя. Если сейчас, например, поставить в вагон аппарат, который улавливает и усиливает звук таким аппаратом записывают разговор рыб, то выяснится, что вагон набит плачем и вопросами. Люди плачут коуровская спрашивают с сомкнутыми губами.
|
Мобильный поиск местоположения
