|
На небе с утра свинцовые облака. Они подогнаны друг к другу так плотно, что между ними не просунешь и мизинца, и висят над землей так низко, что зажженная спичка освещает каждый их изгиб. Грядет зима тревоги нашей… Рабочий день давно закончился, но мы с Сэмом все еще сидим в моем кабинете. Я подробно рассказал ему о своих неприятностях, о беседе с сотрудниками прокуратуры и о решении нашего редактора краткий еще и служебное расследование. Мы отправились погулять по городу в сторону порта. На улице сопливая сырость, ноль градусов. Когда нам очень плохо, а равно и краткий хорошо но обязательно очень , нас тянет к морю или в горы. Все человеческое там становится по-настоящему мелким, неважным и второстепенным. Наша жизнь должна делиться на множество отсеков, как подводная лодка. И если один отсек вдруг затопит мутной водицей, его нужно герметично закрыть и жить дальше. Между прочим, Сэм ведь служил в армии. Где-то в Забайкалье, был художником при солдатском клубе. За это можно и в морду. Письмо, бывает, боец ждет по полгода. И вот оно наконец приходит. А там три строчки.
Но от этого мне становится еще краткий автомобильный справочникв и справочникв автомобильный не могу заснуть. Ничего не хочется делать. Полдня я просидел на кухне, пил крепкий чай, курил, смотрел в окно. На улице такой сильный ветер, что буквально вырывает из ушей женщин сережки. Мы созвонились с Сэмом и решили провести сегодняшний вечер где-нибудь в веселом месте. Через полчаса он, как мелкий бес, уже материализовался в моей квартире. Деньги шевелились в кармане как живые. Вышибалы шутку не поняли. Сидим за столиком возле самой сцены, на которой крутят своими выпуклостями и отверстиями великолепные человеческие самки. Мы пыхтим с Сэмом сигаретками с травкой. Наши огоньки тлеют в темноте зала. И бабы летят на эти огоньки, как мотыльки. А тут как-то все удачно совпало. При посредничестве Семена я легко снял двух вдрабадан пьяных длинноногих фурий и отвез их к себе в холостяцкую берлогу. Всю оставшуюся ночь они терзали ласками мое бренное тело. Одна, засунув мой член себе в ухо, стала очень быстро его дрочить и требовать, чтобы я ей туда кончил. Другая в это время пихала свою маленькую острую грудь, вернее, торчащий, как мизинец, длинный сосок, мне в анус. Они уверяли меня, что на Западе сейчас такой секс в моде у продвинутой молодежи. Но в задницу титькой мне все равно не понравилось. И я сделал их по старинке, без изысков. Поставил обеих раком и отодрал по очереди так, что они оценили мою простую мужицкую правоту. За последние несколько месяцев я не написал ни одной умной мысли. Значит, я не способствовал приумножению скорби. После самоубийства того юноши я как-то неожиданно для себя очень сильно затосковал. Я стал собирать все, что было связано с его оказавшейся такой короткой жизнью. Хотел встретиться с его родителями.
|
Мобильный поиск местоположения
