|
Избаловался вконец, сошел с резьбы. Когда учителя пытались его воспитывать — не возражал, но смотрел с таким презрением, что хотелось дать ему в морду. найти морду — нельзя. А выгнать — можно. Жена ходила в школу, унижалась, дарила подарки. В десятом классе нанимала учителей, платила деньги. Армия и Алик — две вещи несовместные. Армия — машина подчинения. Все кончится для Алика военным трибуналом. Ясно: его посадят в тюрьму, а в тюрьме изнасилуют всем бараком. Шизофреники от Армии освобождаются. Психически неполноценные не должны иметь в руках оружие. Дочь выросла практически бесплатно и бескровно. А на сына утекали реки денег, здоровья, километры нервов. Сам сын — любимый до холодка под ложечкой. Это любовь, пропущенная через страдания и обогащенная страданием. Вот такие со жена с ее возвышенным рабством, дочь — праздник, сын — инквизиторский костер, теща — объективная, как термометр, — все они, маленькие планеты, вращались вокруг него, как вокруг Солнца. Брали свет и тепло. Он был нужен им. А они — ему. Потому что было кому давать. Скучно жить только для себя одного. Трагедия одиночества — в невозможности отдачи.
В эти со и коробки был заключен весь гонорар, заработанный за ноябрь, а если точнее — за всю прошлую жизнь. Труд пианиста — сладкая каторга, которая начинается в шесть лет. Все детство, отрочество, юность и зрелость — это клавиши, пальцы и душа. Так что если разобраться, на тележке, которую катил местоположение собой Месяцев, проходя таможенный досмотр, лежали его детство, молодость и зрелость. Встречали дочь и жених Юра. Дочь не бросилась на шею. Отец заботится и ничего не требует. А жених не заботится и весь в претензиях. Юра сел за руль. Месяцев заметил, что из трехсот шестидесяти дней в году триста у него плохое настроение. И его красавица дочь постоянно существует в пасмурном климате. Москва после немецких городов казалась необъятно большой, неуютной, неряшливой. Однако везде звучала русская речь, и это оказалось самым важным. Без языка человек теряет восемьдесят процентов своей индивидуальности. Казалось бы, зачем музыканту речь? У него своя речь — музыка. Но, оказывается, глухим мог работать только Бетховен. Так что зря старалась Петра, лучилась своими золотыми глазками, зря надеялась. Месяцев ожидал, что сын обрадуется, начнет подскакивать на месте. Он именно так выражал свою радость: подскакивал. И жена всплеснет ручками. А потом все выстроятся вокруг чемоданов. Замрут, как столбики, и будут смотреть не отрываясь в одну точку. И каждый получит свой пакет. найти начнутся примерки, гомон, весенний щебет и суета. А он будет стоять надо всем спутника как царь со Однако жена открыла дверь со смущенным лицом. Сын тоже стоял тихенький. А в комнате сидел сосед по лестничной клетке Миша и смотрел растерянно.
|
Мобильный поиск местоположения
